RSS
Вы пишите рецензии на книги, или статьи на темы искусства и культуры? Присылайте, и мы опубликуем у себя на сайте!
17 сентября 2012
Если читатель придет в книжный магазин и увидит на полке книгу «Русский язык на грани нервного срыва. 3D», то, вероятно, удивится. А может, поругает автора: дескать, пишет про серьезные вещи, но не избежал модного приема. Все успешные фильмы теперь переделываются в 3D, но результат далеко не всегда устраивает киноманов. Здесь перед нами иной вариант: книга, обретя третье измерение, стала еще лучше. Другой читатель, может быть, скажет вам: подождите, но такая же книга выходила несколько лет назад, называлась она «Русский язык на грани нервного срыва», автор Максим Кронгауз, верно? Да, это так. Но о том, что изменилось, я напишу позже. Сначала я хотела бы рассказать о книге тем людям, которые не знают, о чем она, и размышляют, стоит ли читать.
Для тех, кого пугает само слово «лингвистика», я скажу, что «Русский язык на грани нервного срыва» был одним из первых финалистов премии «Просветитель», вручающейся с 2008-ого года за лучшую научно-популярную книгу. Финалисты разных лет Кронгауз, Зализняк и Плунгян стали этакими тремя богатырями от лингвистики, не убоявшимися массового читателя.
«Ошибки одного поколения становятся признанным стилем и грамматикой для следующих» - такими словами Кронгауз предваряет свою книгу. Если мир меняется слишком быстро, язык не поспевает за изменениями, и человек чувствует, что отстал. Сложно будет общаться на русском языке с человеком, давно уехавшим из России, у него не хватит слов для того, чтобы описать новые явления жизни.
У книги есть подзаголовок - «Заметки просвещенного обывателя» (может быть, это судьба, что эпитет «просвещенный» возникает до «Просветителя»). Кронгауз рассказывает о проблемных зонах русского языка, при этом всегда рассматривая эти вопросы с двух позиций. Как лингвист автор считает мат интересным явлением, которое нужно изучать, а как «обыватель» не любит, когда используют нецензурную лексику.
Автор боится отстать от времени и от жизни. Если бы у слова «стул» изменилось значение, а человек перестал бы его понимать, он стал бы несоответствующим времени, эпохе. В языке появляется много заимствований, значения многих из которых мы сами не пониманием: обилие дауншифтеров, трендсеттеров, коучеров, фандрайзеров и креаторов. Но Кронгауз призывает читателя не пугаться потока заимствований, в том числе и бессмысленных, а научиться отвечать за употребление этих слов.
Кронгауз приводит несколько примеров на то, что значение слов может быстро меняться: от «элитных сортов пшеницы» до «элитных щенков» и «элитных семинаров». Слово «элитный» подразумевало селекцию лучших образцов, но потом оно вытеснило из языка слово «элитарный» (предназначенный для элиты). То же самое со словом «эксклюзивный». Сначала это значило то, что предназначается для одного субъекта, позже стали появляться такие странные словосочетания, как «эксклюзивные часы» или «эксклюзивные видеокассеты» (что точно не предполагало одного экземпляра).
Чем отличается новый вариант книги от старого? К ней добавился диск с публичными лекциями Кронгауза, содержание которых не дублирует книгу, и количество статей увеличилось. По словам Кронгауза, диск был экспериментом, попыткой выйти за пределы текста. Лекции на диске - о фразах и сокращениях, популярных в интернете («лытдыбр», «лол», «превед»), о «прощании со словом» (о кляксе, сырке «Дружба» и многом другом). Рассуждает автор о «публичной интимности» в Интернете: можно ли наказывать человека по закону, если тот в блоге использует по отношению к кому-то обсценную лексику? Вероятно, нет, говорит автор, потому что мы сами пока не поняли, как обстоит дело с приватностью в социальных сетях.
В книгу вошли новые статьи о новых словах вроде «замкадыш» и «хипстер» (вместе с языковым материалом обновляется и содержание), о названиях членов политических партий, моде на слово «модно». Из новых материалов и по объему, и по важности выделяются две главы: «Несчастный случай для одинокой домохозяйки» - о женских детективах, и «Любить по-русски» – о различных глаголах, описывающих акт любви (любопытствующие читатели, а такие точно найдутся, прочтут эту занимательную главу сами).
Кульминационной становится глава о пишущей машинке: читатель узнает, что граница между поколениями может проходить по слову. В 90-х компьютеры пришли на смену пишущим машинкам, поэтому это словосочетание забылось, заменившись в коллективной памяти на «печатную машинку». Но любовь к правильному, изначальному варианту – это память о вещи, которая двадцать лет назад играла большую роль в отечественной культуре.
Любая реформа орфографии оказывается стрессом для общества. Но сильнее всего это влияет на людей грамотных: если вдруг законодательным решением слово «корова» стало бы писаться через «а», то образованные люди еще долго спотыкались бы на такой «правильности». Вокруг русского языка всегда разгорались конфликты: то, какого рода слово «кофе», могло поделить страну на два враждебных лагеря. Но автор, закрутивший настоящую детективную интригу, в конце книги открывает читателям, что язык никто не убивал, он живой, это людям надо учиться жить вместе, по-разному говоря на одном языке, и не доводить друг друга до нервного срыва.
Автор рецензии: Александра Бобкова
Для тех, кого пугает само слово «лингвистика», я скажу, что «Русский язык на грани нервного срыва» был одним из первых финалистов премии «Просветитель», вручающейся с 2008-ого года за лучшую научно-популярную книгу. Финалисты разных лет Кронгауз, Зализняк и Плунгян стали этакими тремя богатырями от лингвистики, не убоявшимися массового читателя.
«Ошибки одного поколения становятся признанным стилем и грамматикой для следующих» - такими словами Кронгауз предваряет свою книгу. Если мир меняется слишком быстро, язык не поспевает за изменениями, и человек чувствует, что отстал. Сложно будет общаться на русском языке с человеком, давно уехавшим из России, у него не хватит слов для того, чтобы описать новые явления жизни.
У книги есть подзаголовок - «Заметки просвещенного обывателя» (может быть, это судьба, что эпитет «просвещенный» возникает до «Просветителя»). Кронгауз рассказывает о проблемных зонах русского языка, при этом всегда рассматривая эти вопросы с двух позиций. Как лингвист автор считает мат интересным явлением, которое нужно изучать, а как «обыватель» не любит, когда используют нецензурную лексику.
Автор боится отстать от времени и от жизни. Если бы у слова «стул» изменилось значение, а человек перестал бы его понимать, он стал бы несоответствующим времени, эпохе. В языке появляется много заимствований, значения многих из которых мы сами не пониманием: обилие дауншифтеров, трендсеттеров, коучеров, фандрайзеров и креаторов. Но Кронгауз призывает читателя не пугаться потока заимствований, в том числе и бессмысленных, а научиться отвечать за употребление этих слов.
Кронгауз приводит несколько примеров на то, что значение слов может быстро меняться: от «элитных сортов пшеницы» до «элитных щенков» и «элитных семинаров». Слово «элитный» подразумевало селекцию лучших образцов, но потом оно вытеснило из языка слово «элитарный» (предназначенный для элиты). То же самое со словом «эксклюзивный». Сначала это значило то, что предназначается для одного субъекта, позже стали появляться такие странные словосочетания, как «эксклюзивные часы» или «эксклюзивные видеокассеты» (что точно не предполагало одного экземпляра).
Чем отличается новый вариант книги от старого? К ней добавился диск с публичными лекциями Кронгауза, содержание которых не дублирует книгу, и количество статей увеличилось. По словам Кронгауза, диск был экспериментом, попыткой выйти за пределы текста. Лекции на диске - о фразах и сокращениях, популярных в интернете («лытдыбр», «лол», «превед»), о «прощании со словом» (о кляксе, сырке «Дружба» и многом другом). Рассуждает автор о «публичной интимности» в Интернете: можно ли наказывать человека по закону, если тот в блоге использует по отношению к кому-то обсценную лексику? Вероятно, нет, говорит автор, потому что мы сами пока не поняли, как обстоит дело с приватностью в социальных сетях.
В книгу вошли новые статьи о новых словах вроде «замкадыш» и «хипстер» (вместе с языковым материалом обновляется и содержание), о названиях членов политических партий, моде на слово «модно». Из новых материалов и по объему, и по важности выделяются две главы: «Несчастный случай для одинокой домохозяйки» - о женских детективах, и «Любить по-русски» – о различных глаголах, описывающих акт любви (любопытствующие читатели, а такие точно найдутся, прочтут эту занимательную главу сами).
Кульминационной становится глава о пишущей машинке: читатель узнает, что граница между поколениями может проходить по слову. В 90-х компьютеры пришли на смену пишущим машинкам, поэтому это словосочетание забылось, заменившись в коллективной памяти на «печатную машинку». Но любовь к правильному, изначальному варианту – это память о вещи, которая двадцать лет назад играла большую роль в отечественной культуре.
Любая реформа орфографии оказывается стрессом для общества. Но сильнее всего это влияет на людей грамотных: если вдруг законодательным решением слово «корова» стало бы писаться через «а», то образованные люди еще долго спотыкались бы на такой «правильности». Вокруг русского языка всегда разгорались конфликты: то, какого рода слово «кофе», могло поделить страну на два враждебных лагеря. Но автор, закрутивший настоящую детективную интригу, в конце книги открывает читателям, что язык никто не убивал, он живой, это людям надо учиться жить вместе, по-разному говоря на одном языке, и не доводить друг друга до нервного срыва.
Автор рецензии: Александра Бобкова
Связанные товары
Быстрый просмотр
Нет в наличии
Оставьте заявку и мы сообщим, когда книга появится в продаже.
Быстрый просмотр
Нет в наличии
Оставьте заявку и мы сообщим, когда книга появится в продаже.
Быстрый просмотр
Нет в наличии
Оставьте заявку и мы сообщим, когда книга появится в продаже.